Мой хранитель смолчал слишком кротко
И, с березовой флейтой в руке,
В небольшой, кем — то брошенной лодке
Я плыву по великой реке.

Лодку гнали не страх и голод,
Но влекло по течению вниз,
От холеры я вылечил город,
Город спас от нашествия крыс.

Тык и плыл бы в туманные пыли,
Где теряется собственный крик,
И про Были рассказывал Были
Мудрый бакенщик, добрый старик.

Сколько лет пролетело мгновеньем,
Где теперь сторожит ангел мой,
И случайным ли было везенье
Мне живым возвратиться домой.

И сегодня: зимою и летом,
И весной, как всегда налегке,
С небольшой, кем-то брошенной флейтой,
Я плыву по великой реке.